На главную На главную

   ПРОГРАММЫ
   • Психология
   • Бизнестренинг
   • Боевые искусства
   • Здоровье

   ОБО МНЕ
   • Кто я такой?
   • Резюме
   • Я и Таэквон-До
   • Я и психология

   ТВОРЧЕСТВО
   • Стихи
   • Проза
   • Рисунки

   СТАТЬИ
   • Психология
   • Философия
   • Боевые искусства
   • Бизнес
   • Иное

   НОВОСТИ
   • Горячие
   • Архив
   • Календарь

   ПРОЕКТЫ

   ФОРУМ

   ДРУЗЬЯ

   ПОИСК

   ГОСТЕВАЯ КНИГА

   КОНТАКТЫ

  

ПЕРВЫЙ ВРАГ ЧЕЛОВЕКА ЗНАНИЯ
или
«Как я вступил в Бойцовский Клуб»

(Репортаж-эссе с тремя эпиграфами, прологом и эпилогом)


Когда человек начинает учиться, он никогда не имеет чёткого представления о препятствиях. Его цель расплывчата и иллюзорна; его устремлённость неустойчива. То, что с ним происходит, никогда не совпадает с тем, что он себе рисовал, и его охватывает СТРАХ – первый враг Человека Знания. И если человек, дрогнув перед его лицом, обратится в бегство, его враг положит конец его поискам.
- А что нужно делать, чтобы одолеть СТРАХ?
- Ответ очень прост: не убегать. Человек должен победить свой СТРАХ и вопреки ему сделать следующий шаг в обучении, и ещё шаг, и еще. Он должен быть полностью устрашённым, и, однако, не должен останавливаться. Таков ЗАКОН. И наступит день, когда его первый враг отступит. Человек почувствует уверенность в себе. Его устремлённость окрепнет. Обучение для него больше не будет пугающей задачей. И когда придёт этот счастливый день, человек может сказать, не колеблясь, что победил своего первого извечного врага.

(Карлос Кастанеда, «Сказки о Силе»)


Страх - волнение, вызванное неожиданной опасностью, действует парализующим образом на мускулы и нервную систему, вызывает сильный прилив крови к сердцу, часто останавливает мозговую деятельность (потеря способности рассуждения и действия).

(Малый энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона)


Кто не был проверен злой волей, никогда не сможет по достоинству оценить добрую.

(«Менеджер мафии»)


ПРОЛОГ

Фрагмент встречи Бойцовского клуба - Бои могут начаться в любой момент – сказал Лозовский - что вы сейчас чувствуете?

Я прислушался к себе и отчетливо ощутил напряжение в области груди – как будто кто-то туго затянул на мне широкий пояс.

- Продолжайте думать об этом и наблюдать за своими ощущениями. А сейчас немного пройдемся...

И мы пошли. Примерно через час этой прогулки мне в голову начали приходить «умные» мысли.

- Бои могут начаться в любой момент, – думал я. – Это ведь замечательный метод для того, чтобы «не спать». И еще более замечательный метод для того, чтобы потренироваться в подготовке к осознанной смерти. Которая тоже может «начаться в любой момент».

ПРЕДЫСТОРИЯ

Сколько себя помню, я всегда боялся драк. Это липкое ощущение страха перед возможным столкновением: слабость в коленках, холодный пот, сердце, выпрыгивающее из груди. И чувство полного бессилия, сопровождающееся желанием сжаться в комок и закрыть глаза. Даже когда я побеждал (а я жил на Красной Пресне – одном из самых хулиганских районов Москвы, и драться приходилось частенько), мой страх не пропадал, а только отступал на время.

Но сильнее всего я боялся своего отчима, который тогда казался мне огромным и страшным. И вот однажды (было мне лет тринадцать) я неожиданно для себя встал перед ним и бросил ему прямо в лицо: «Больше НИКОГДА ты не ударишь ни меня, ни мать». Отчим тогда спасовал и действительно больше ни разу не ударил ни мать, ни меня. И вроде бы это была настоящая победа (как утверждают некоторые психологи, победить своего отца – это бессознательная мечта каждого мужчины). Однако страх мой от этого не уменьшился.

Позже я занялся боевыми искусствами. Тренировался я усердно и через несколько лет уже вполне мог защитить себя от одного-двух соперников (хотя сам долго не мог в это поверить). Но время шло, постепенно я начал чувствовать себя более уверенно, что, конечно же, отразилось и на моем поведении. А это, в свою очередь, привело к тому, что я неожиданно перестал попадать в конфликтные ситуации – ко мне просто никто «не приставал». Но страх не ушел, а только затаился до поры, до времени. Затаился так глубоко, что я его не замечал, но в самые неподходящие моменты он выскакивал как чертик из коробочки со словами: «А вот и я! Привет! Давно не виделись!».
Корни моего страха лежали глубоко - так просто их было не обнаружить.

Позже, когда я начал заниматься психологией, я наконец-то смог более-менее разобраться в этом вопросе. Внутри себя я обнаружил целый «букет» причин своего страха! Здесь была и разлука с матерью в раннем детстве; и властный непредсказуемый отчим; и мое слабое здоровье вкупе с маленьким ростом и щуплым телосложением; и постоянные пионерские лагеря, в которых я не знал как себя вести и постоянно оказывался крайним. Причины были ясны, и отчасти мне стало легче – я уже лучше понимал свой страх. Как говорится, «знаешь себя, знаешь противника – всегда победишь».
Но все-таки до победы было очень и очень далеко!

Страх по-прежнему управлял моими поступками, но делал он это более тонко, более незаметно. Зачастую только спустя какое-то время я понимал, что действовал под его влиянием. Мой страх стал «хитрее»: из царя Ивана Грозного он превратился в кардинала Ришелье. С таким страхом бороться стало еще труднее, мне явно требовались «союзники», и к счастью они стали появляться. А вслед за союзниками стали появляться и первые победы.

ПЕРВЫЕ ПОБЕДЫ

Одной из первых стратегических побед над своим страхом я обязан, как это ни странно, не боевым искусствам, а Карлосу Кастанеде. Его концепция «четырех врагов человека знания», где страх был назван «врагом номер один», дала мне долгожданную философскую базу - я изменил отношение к происходящему со мной. Теперь моими противниками стали не люди и не ситуации, с которыми меня сталкивала жизнь. Моим противником стал мой страх.

А когда я наткнулся в романе Фрэнка Херберта «Дюна» на Литанию против страха, я получил и первое оружие в этой борьбе. До сих пор я помню ее почти наизусть:

«Я не боюсь, ибо страх убивает разум. Страх – это маленькая смерть. Я не буду прятаться от своего страха, я буду смотреть ему прямо в глаза. Я встречу свой страх и позволю ему пройти сквозь меня. И когда он пройдет через меня, я обращу взор на его путь. И там, где был страх, я увижу только себя».

Позже, появились и другие инструменты работы со страхом. Но главным подспорьем для меня стала традиция осознанной работы с болью, с которой я познакомился, благодаря двум замечательным людям, двум великолепным психологам-практикам – Ростиславу Ломакину и Сергею Всехсвятскому.

САДОМАЗОТЕРАПИЯ

И Всехсвятский, и Ломакин относились к боли, как к эффективному средству воздействия на человека. Но делали они это по-разному. Ломакин, будучи по образованию врачом, на своих семинарах зачастую использовал разные целительские штучки и, в частности, систему «болевых выщипываний». Эта система по легенде была создана в Тибете, где ею лечили абсолютно все заболевания. В Россию ее занес учитель Славы Ломакина - легендарный питерский целитель Евгений Иосифович Зуев. Методика была очень проста. Представьте себе такую картину: люди в парах вначале определяют друг у друга самые болезненные зоны тела, а потом начинают их изо всех сил «выщипывать» вплоть до полного исчезновения боли. Крик в это время обычно стоял оглушительный! Но результаты впечатляли. И не только в улучшении здоровья. Я лично стал намного спокойнее относиться к боли. Да и другие люди тоже.

А Всехсвятский пропагандировал психологические аспекты работы с болью. Он утверждал, что «система, которая сознательно начинает уклоняться от боли, обречена на деградацию». От него я впервые услышал устрашающий термин «садомазотерапия». На его семинарах я впервые добровольно дал себя побить ремнем и научился не бояться пощечин.

Именно тогда я неожиданно понял, что у других людей проблем со страхом еще больше, чем у меня (к тому же, «хочешь чему-то научиться – начни учить этому другого»). И в какой-то момент я сам начал вести семинары по работе с болью, страхом и негативными эмоциями. Тем более что и Ломакин, и Всехсвятский к тому времени переключились на другую деятельность, а «свято место – пусто не бывает». Радовало, что в этих семинарах очень хорошо соединились мои наработки в боевых искусствах и занятия практической психологией. Я вдохновенно помогал людям освобождаться от их страхов, не забывая при этом и себя.

До сих пор помню восхитительное чувство радости и свободы, когда я впервые обнаружил, что перестал бояться ударов по лицу. «Сильнее, - просил я своего партнера по упражнению - еще сильнее!». И он усиливал свои удары, а я не защищался и не уклонялся от них. Я сидел абсолютно неподвижно и расслабленно и наблюдал за своими чувствами и ощущениями. Страха не было. Не было даже боли. Был только я. И это был прорыв!

Но все-таки упражнение – это упражнение, а драка – это драка. И как я поведу себя в драке, и как в драке поведет себя мой страх, я мог только догадываться. А надо сказать, что кроме страха драки во мне с самого детства жил страх тюрьмы. Может, этому способствовал все тот же отчим, который постоянно мне твердил, что я кончу тюрьмой? А может, тюрьма была для меня местом, где концентрировалось все то, чего я боялся больше всего: боль, страх, дискомфорт, психологическое давление, невозможность уклониться от столкновения, невозможность расслабиться ни на минуту? Не знаю. Но факт оставался фактом – тюрьмы я боялся (тем более что «на Руси от сумы и от тюрьмы – не зарекайся»).

И вот в моей жизни почти одновременно произошли два события. Сначала на одном из семинаров я в очередной раз посмотрел фильм «Бойцовский клуб», и в этот раз меня «вставило» как-то особенно сильно, так сказать, «не по-детски». А через несколько дней мне пришла Интернет-рассылка, в которой сообщалось, что в мае под Москвой состоится очередная встреча Бойцовского клуба.

А когда я узнал, что основатель Бойцовского клуба Виталий Лозовский заложил основы своей системы в процессе своего почти трехлетнего заключения, я понял, что «это – знак!». И решил поехать обязательно.

ВИТАЛИЙ ЛОЗОВСКИЙ И ЕГО БОЙЦОВСКИЙ КЛУБ

Как это обычно бывает, история создания какой-либо традиции неразрывно связана с историей ее создателя. Бойцовский клуб не стал исключением - он на 99% обусловлен личной историей Лозовского и в первую очередь его «тюремным периодом».

Виталий Лозовский По словам самого Виталия, оказавшись в тюрьме, он столкнулся со всеми теми проблемами, которые существовали в его жизни и раньше, но теперь они были усилены стократ. Эти проблемы можно, на мой взгляд, свести к «большой тройке»: СМЕРТЬ, БОЛЬ, СТРАХ. И когда Лозовский смог перевести эти проблемы в задачи и решить их, он получил заслуженную награду – тоже «большую тройку», но иного рода: ЖИЗНЬ, СМЫСЛ, СЧАСТЬЕ. Подробнее про это можно прочитать в его рассылках или в книге «Как выжить в тюрьме и провести это время с пользой». Мне лично запомнились два эпизода, которые, пожалуй, стали основой философии Бойцовского клуба.

Первый эпизод связан с жесточайшим кризисом, который возник через несколько месяцев после начала тюремной эпопеи Виталия. Во время одного из этапов он оказался в пересыльной тюрьме в Белгороде. Условия ужасные. На 30 человек – 25 метровая камера, рассчитанная «по закону» на пятерых. Люди спят в три смены. Жара под сорок градусов, а в камере маленькое окошко, через которое воздух почти не проходит. Одежда насквозь мокрая от пота – сгнивает прямо на людях. При приеме в тюрьму Лозовского избили охранники – не вовремя улыбнулся – сломали ему грудину и несколько ребер. Понимая, что это усиливает кризис, но, стремясь «прорваться», он раздал сокамерникам все свои медикаменты. Здоровье стало стремительно ухудшаться. От жары и от грязи началась чесотка, все тело покрылось нарывами и гнойниками. А тут еще начались проблемы в камере. За каждым словом и каждым действием следят. Следят и ждут малейшей ошибки. Любой «косяк» - нарушение тюремных законов - может стать поводом для разборки: не помыл руки после туалета, не ответил на вопрос, перепутал имя в разговоре. Постепенно ситуация накалилась до предела. Обстановку можно было разрядить «откупившись» сигаретами или чаем, но Виталий решил идти «до конца». В какой-то момент появилась мысль о самоубийстве. «Ради чего жить? Ради чего так мучаться?» - эти вопросы крутились в голове круглые сутки. И когда сил бороться уже больше не было, вдруг пришло Понимание. Понимание того, что человек может быть счастлив, независимо от ситуации, и нужно ему для этого немного – найти смысл. Как напишет Виталий позже: «Боль, которая обретает смысл, перестает быть болью, а становится чем-то другим». Виталий нашел для себя смысл в этой ситуации: научится жить и развиваться в любой ситуации самому и научить этому других людей.

Этот инсайт стал для Лозовского точкой выхода из кризиса. Кардинально изменилось его отношение к происходящему. «С этого момента, - говорит Виталий – я начал получать от тюрьмы удовольствие». Изменилось и физическое состояние: за неделю чудом зажили все язвы на теле. Все поменялось и во внешнем мире. Отношение сокамерников резко улучшилось: он занял «козырное» место у окна и его даже наделили полномочиями «смотрящего» - старшего по камере. После этого события Виталий начал серьезно задумываться о происходящем с ним, экспериментировать со своими страхами, наблюдать за другими людьми, записывать свои мысли и наблюдения. Начала рождаться его система - то, что позже он назовет ИКПС (интенсивный курс подготовки к свободе).

А второй эпизод был связан с моментом освобождения. Всю последнюю неделю Виталий не мог ни есть, ни спать. Когда поступила команда «с вещами на выход», он шел с полной уверенностью, что за воротами лагеря с ним произойдет что-то необыкновенное. «Свобода!» - думал он. И вот ворота открылись. Он вышел. Сел в машину. Поехал. И вдруг с ужасом обнаружил, что внутри ничего не меняется. «Остановите, пожалуйста, машину – я немного пройдусь» - попросил Виталий водителя. Погулял по лесу. Вернулся. Внутри ничего не меняется. И тут его накрыла мысль, что ничего и не должно было измениться. Свобода внутри, а не снаружи...

Вернувшись домой, он создал свой сайт www.turem.net, запустил несколько рассылок, начал вести Интенсивный Курс Подготовки к Свободе, на одноименном сайте открыл заочную школу http://www.ikps.ru. А с 2005 года начались встречи Бойцовского клуба, где Лозовский пытался напрямую передавать людям то, что ему открылось. Это было не просто. Страх жил в людях. Только этим, на мой взгляд, и можно объяснить то, что на встречу, на которой был я, приехали всего лишь семь человек (тогда как на рассылку подписаны двенадцать тысяч). «Читать, конечно, легче, чем участвовать в боях» - с легкой грустью сказал Виталий в начале встречи. Но, тем не менее, встреча состоялась, и, по словам Виталия, даже «удалась».

НАЧАЛО ВСТРЕЧИ

Итак, нас было семеро, включая самого Лозовского.

Вначале было краткое знакомство и декларирование своих целей на семинар. Я в дороге думал про это, и ответ у меня был готов:

1.  Познакомиться с Лозовским и с его методикой.
2.  Получить новый импульс для своих тренингов.
3.  Освободиться от страха перед реальным боем.
4.  Избавиться от страха тюрьмы.

(Кстати, во время проговаривания последней цели мне пришла в голову идея, попробовать прожить эти три дня по основным законам тюрьмы: «отвечай за базар», «будь готов ко всему в любой момент», «чужого не бери, своего не отдавай» и т.д. И я попробовал! Не все, правда, получилось, но в целом результаты меня впечатлили. Главное, что мой страх тюрьмы стремительно уменьшился - я понял, что «могу». Но об этом чуть позже.)

После обмена целями было небольшое обсуждение темы «что такое осознанность». Лозовский предложил Гурджиевское определение «помнить себя». Все вежливо согласились, после чего сделали несколько предложенных практик на развитие осознанности. Затем немного обсудили результаты и отправились на ужин. Хотя я и отловил несколько интересных и новых для себя моментов, но все же первым занятием остался сильно разочарован. Все вроде правильно, но при этом довольно банально, из серии «повторение пройденного». Да, и говорил Лозовский об этом как-то скучно, глядя в пол - не убедительно, не зажигая. Но вот когда после ужина он завел разговор об осознанной смерти, мне стало по-настоящему интересно.

ОСОЗНАННАЯ СМЕРТЬ

Надо сказать, что тема смерти интересовала меня уже давно. Этому способствовали и мои занятия психологией, и эксперименты с измененными состояниями сознания, и размышления на тему «в чем смысл жизни». И кое-что для себя я определил, причем многое оказалось похоже на концепцию Лозовского.

Лозовский в бою Я так же, как и он, пришел к выводу, что жизнь – это тренировка в развитии осознанности, а смерть – это «выпускной экзамен», от результатов которого будет зависеть, останется ли мое сознание существовать после смерти или нет. Я, так же как и он, был во многом согласен с концепциями Кастанеды, Гурджиева и Тибетской книги мертвых. Но мне не хватало понимания, как связана с сознательной смертью такая важная для меня вещь, как миссия человека. Ведь рассматривать жизнь только как тренировку – это как-то мелко и эгоистично. Другое дело миссия – это ценность и для меня, и для мира. Но как миссия связана со смертью, мне было не понятно.

И вот неожиданно во время этой беседы меня осенило! Я понял, что если я не реализую свою миссию, то не смогу правильно совершить этот «великий переход» - душа моя будет неспокойна, и концентрации внимания для поддержания осознанности в момент смерти, скорее всего, не хватит. А, с другой стороны, мне стало ясно, что развитие осознанности – это необходимое условие для успешного нахождения и реализации своей миссии. В этом смысле, миссия – это учебно-практическое задание: учебное для меня, практическое для Мира.

Хороший получился разговор. Темы стали глубже, люди - более открыты. Как говорится, «процесс пошел». И, кстати, после этого разговора мне стало понятно, почему в системе Лозовского бои являются основной формой практики. Ведь бой, а особенно, внезапный бой – это максимально приближенная к смерти ситуация. Конечно, это не стопроцентное соответствие, зато в отличие от смерти бой (как правило) можно повторять снова и снова – т.е. тренироваться. Так сказать, идти «от осознанности в бою – к осознанности в смерти».

После этого разговора мое настроение резко поднялось. Понимание смысла боев, как подготовки к осознанной смерти, полностью сняло мандраж, возникший после заявления Лозовского про «внезапные бои». Я решил удерживать контекст «бой может начаться в любой момент» на протяжении всей встречи (тем более что это очень близко к концепции традиционных боевых искусств). В общем, умиротворенный, но при этом готовый в любой момент принять бой, я пошел на следующую практику – в баню.

БАНЯ ИЛИ КОЕ-ЧТО О СТЫДЕ

Работа со стыдом была заявлена в программе тренинга, так что совместное посещение бани напрашивалось. Я, правда, уже давно преодолел стыд публичного обнажения своего тела, но сделать это в первый раз было довольно нелегко. Как сейчас помню этот момент. Это было тоже на семинаре, и тоже в бане. Мы зашли в предбанник и сразу же возникла напряженность: раздеваться догола или нет. Самое интересное, что умом и я, и другие семинаристы понимали, что из контекста семинара правильно зайти в баню «в чем мать родила», и что ничего страшного или постыдного здесь нет. Но иррациональное чувство какого-то стеснения и неловкости всячески этому препятствовало. В итоге некоторые так и не смогли преодолеть этот барьер: кто-то завернулся в полотенце (чтобы не обжечься), кто-то из девчонок выбрал компромисс - «топлес», а кто-то вообще ушел, сделал вид, что париться сейчас ему неохота.

Но для участников Бойцовского клуба стыд наготы оказался мелочью (на фоне работы со смертью!), и, хоть и не сразу, но все участники семинара обнажились. Естественно, через какое-то время разговор зашел о стыде. Выяснилось, что Лозовский использует эту практику, как средство ввести человека в дискомфортную зону, дав тем самым ему возможность поработать со своей осознанностью в сложных условиях (по типу боев, но на «психическом» уровне).

Тема мне показалась интересной. Вернувшись домой, я даже залез в Интернет и выяснил, что «стыд по наиболее точному определению Спинозы – это неудовольствие, сопровождающее какое-либо наше действия, которое другие, как нам представляется, порицают" (Брокгауз и Ефрон). Я для себя определил стыд довольно похоже: «стыд – это негативная эмоция, возникающая вследствие публичного нарушения общепринятых норм». Интересно, что, если чувство вины возникает при нарушения норм «вообще», то стыд возникает при их публичном нарушении - очевидно, таким образом социум борется с возможным распространением «крамолы». И если при эволюции человека от животного существа к социальному, стыд является прогрессивной эмоцией, то при переходе от социального существа к духовному – стыд является для человека тормозом.

Придя к такому выводу, я совершенно бесстыдно покинул общую компанию, которая к тому времени переместилась в предбанник пить пиво, и пошел в бассейн делать свои любимые задержки дыхания – готовится к осознанной смерти и, соответственно, к завтрашним боям.

ВТОРОЙ ДЕНЬ: ПОДГОТОВКА К БОЯМ

«Биться, так биться!» - Прежде, чем начнутся бои, сделаем небольшое упражнение – сказал Лозовский.

Мы встали в круг и закрыли глаза.

- А теперь я вас буду бить, а вы наблюдайте за своими ощущениями и сохраняйте осознанность.

После небольшой паузы раздался звук удара, за которым последовал сдавленный хрип. Честно говоря, меня заколбасило. Только мысль, что по сравнению со смертью любая боль – это «семечки», позволила мне расслабиться. Первый удар, который достался мне, был не очень сильный, к тому же я заранее почувствовал, что Лозовский идет ко мне, и внутренне подготовился. А вот второй удар – сильный и неожиданный, причем точно в солнечное сплетение – отбросил меня на полметра. Мою расслабленность как ветром сдуло: меня захлестнула боль и обида; резко захотелось открыть глаза и ответить тем же. «Осознанность, осознанность!» - твердил я себе. Это помогло - мне снова удалось расслабиться и начать осознавать себя. Я даже смог несколько раз не напрягаться перед ударами, а принимать их, так сказать, как данность. Не у всех все прошло так гладко. Некоторые пытались «отмахиваться», так что Лозовскому тоже пришлось проявлять осознанность и бдительность. Но в целом мы уже были готовы к боям, но неожиданно Лозовский заявил, что «пожалуй, проведем бои после обеда». С одной стороны, я почувствовал облегчение (смерть откладывается), а с другой стороны, разочарование (готовились, готовились, а закончилось все разговорами). Похожие чувства, как мне показалось, испытывали и остальные участники.

ЕЩЕ РАЗ ПРО ОСОЗНАННУЮ СМЕРТЬ

До обеда оставалось время. Мы сидели на травке и молчали. Все темы были исчерпаны. Светило солнце. А напряжение все нарастало и нарастало. Люди чего-то ждали, я тоже чувствовал незавершенность. «Вот так и жизнь пройдет» - думал я.

А, надо сказать, что в процессе предыдущего разговора у нас всплыла тема выбора, который меняет весь этот мир. И я решил сделать выбор – взять ответственность за ситуацию на себя:

- Предлагаю до обеда сыграть в игру на тему осознанной смерти. Кто будет участвовать? - Согласились все, включая Лозовского. – Отлично, - сказал я. - Игра называется подводная лодка. Суть ее в том, что мы оказались в подводной лодке, которая через 15 минут взорвется. Спастись могут только трое. Все кроме нас погибли, но от капитана остался пистолет с двумя патронами. Каждый играет самого себя. Время пошло.

Лозовский в подводной лодке Не буду описывать подробно, как прошла игра. Но бои состоялись, как и планировалось – до обеда. Победившие в боях спаслись. Проигравшие «взорвались» в лодке. Несогласные с мнением большинства были убиты из пистолета. И хотя это была игра, я для себя абсолютно точно понял, что к осознанной смерти я пока не готов. Схватившись со своим противником за место в «спасательном батискафе», я абсолютно «не помнил себя» (по Гурджиеву), и даже не помнил, что это игра. И я был не один, кто так «лоханулся». Выяснилось, что некоторым даже не пришла в голову мысль, что решить вопрос можно не только жребием или боями. Например, можно было выбрать троих самых достойных. Или оставить в лодке тех, кто готов к смерти. Или найти еще какой-то разумный и мирный вариант. Но страх даже «игрушечной» смерти парализовал разум, и после игры это стало очевидно почти всем («страх – это маленькая смерть; страх убивает разум...»). В общем, расходились мы задумчивые. Но жизнь продолжалась. И после обеда наконец-то начались долгожданные бои.

«К БОЮ!»

Еще во время подготовки Лозовский провел жеребьевку – кто с кем будет драться. Каждый вытянул монетку, но никому ее не показал. Возникло некоторое напряжение. И вот, после того, как мы расчистили в лесу маленькую площадку, Лозовский сказал: «Пожалуй, начнем. У кого копейка?» Копейка была у меня и, значит, первый бой - тоже у меня. «А кто же мой противник?» И тут Лозовский со словами «Иначе и быть не могло» тоже достал из кармана копейку. Первая пара определилась. Мы подошли друг к другу, обнялись и… начался бой.

Первый бой Не могу сказать, что мне было страшно. Однако, сказать, что я не боялся, тоже язык не поворачивается. Самое точное описание того, что я чувствовал – это напряжение и слабость одновременно, а также постепенное исчезновение, «таянье» меня, как личности. И мое физическое и техническое преимущество перед Лозовским ничего не меняло – я постепенно «исчезал». И тут я разозлился. Первое, что я сделал, это опустил руки, сознательно пропуская удар в корпус. Лозовский, не будь дурак, пробил мне хороший крюк по ребрам с дальней руки. «Отлично, - подумал я. - Я сам буду выбирать, от каких ударов защищаться, от каких нет». И с этого момента я стал экспериментировать и «играть»:

- А могу я пропустить удар по лицу? А какой силы и сложности удар я имею моральное право нанести Лозовскому, а какой нет? Где в поединке мною управляет страх за себя, где страх за него, а где присутствует мой свободный выбор?

И когда я перестал бояться (назовем это так), а начал жить, ситуация резко изменилась. Я почувствовал, что могу продолжать этот бой до бесконечности, ставя себе все новые и новые задачи, находя все новые и новые смыслы. И одновременно я понял, что этот бой можно (пора!?) заканчивать. Понял это и Виталий. Мы одновременно подняли руки вверх в знак предложения остановиться. Обнялись, как братья - я аж прослезился. И если в бою я остро чувствовал принцип боевых искусств: «Чтобы победить своего противника, нужно его полюбить», то после боя я понял, что есть и другой принцип: «Поединок – путь к тому, чтобы полюбить своего соперника».

ЭТО СЛАДКОЕ ЧУВСТВО - СВОБОДА!!!

«Свобода!!!» Потом были еще бои: и по жребию, и по выбору; с сильными соперниками и со слабыми; с мужчинами и с женщинами. Но принципиально ничего не менялось - страха уже не было. Не было страха испытать боль, не было страха причинить боль. Был только мой выбор, а страха - не было.

В конце тренинга, «под шашлык» я раскрутил Лозовского на разговор про тюрьму и зону. После его трехчасового подробного рассказа о разных, зачастую шокирующих моментах лагерного житья-бытья, я вдруг понял, что страха тюрьмы у меня тоже не осталось абсолютно. Я прислушивался к себе и понял, что внутри меня страха больше нет - никакого. Нет страха тюрьмы, нет страха драки, нет страха смерти. Нет даже страха не реализовать свою миссию. Намерение это сделать – есть. А страха – нет. Это было удивительное чувство – чувство радости и свободы.

И я не знаю, что будет потом, но вот уже больше недели я ни разу не поймал себя на чувстве страха. Гнев был, раздражение было. Были усталость и боль. А вот страха не было. И, похоже, Кастанедовский Дон Хуан был прав: «Страх исчезает постепенно, но в тоже время это происходит внезапно и навсегда».

После боев

ЭПИЛОГ

На следующий день после возвращения мне позвонил мой коллега – тоже инструктор боевых искусств, работающий в той же школе, что и я. Позвонил и безапелляционно заявил, что на следующей неделе он проводит в школе семинар и все дни, включая «мои», будут заняты. Я попытался его урезонить, начал ссылаться на наши договоренности, но он стоял на своем.

И тут я внезапно понял, что если он не изменит своего поведения, то я просто приду в зал и вызову его на бой - не на поединок по спортивным правилам, а на реальный бой. Потому что так будет правильно. Потому что есть ситуации, когда человек отказывается слышать голос разума, и помочь ему может только голос силы. В тот момент я чувствовал, что готов в этом бою и погибнуть и убить его – как сложится. И я не буду бояться, несмотря на то, что он моложе и сильнее. Не буду бояться, несмотря на то, что он мой бывший и любимый ученик. Потому что это мой выбор.

Я жестко закончил разговор, сказав, что приду проводить занятие по своему расписанию, а если он хочет о чем-то со мной договориться, то ему следует сделать это иначе. А после разговора, ясно понимая, что готов идти «до конца», я вдруг почувствовал острое сострадание к этому человеку – к моему бывшему (а по большому счету, и нынешнему) ученику, которому сейчас так нелегко, который сейчас решает очень сложную учебную задачу – проходит «медные трубы», борется со «звездной болезнью». Я по-прежнему был готов биться с ним на смерть, но при этом я страстно хотел ему помочь осознать его ошибку.

В итоге все закончилось миром: он извинился, попросил об одолжении, я пошел ему навстречу. Оказалось, что решить вопрос было очень легко – мне начать занятие позже на полчаса, ему на полчаса раньше закончить. В результате мы оба ничего не потеряли, а даже оказались в выигрыше: он прошел очередной этап своего Пути, я – своего. К тому же мы стали ближе друг другу. Но я уверен: если бы я не был готов прибегнуть к Силе, то я не смог бы проявить Милосердие, а он не смог бы его принять. Потому что это не было бы Милосердием. Потому что Милосердие не подкрепленное Силой – это Слабость, а Слабость – унижает обоих.

Однако если слабость унижает, то Сила зачастую ослепляет: был в этом эпизоде момент, когда я это остро почувствовал. И не зря, победив своего первого врага – Страх, Воин начинает готовиться к сражению со своим вторым врагом – Силой. И эта битва мне еще предстоит. Но это будет уже другая история.

Подмосковье, пансионат «Березовая роща», май 2007

Андрей Стёганцев, Член Бойцовского клуба
http://www.stiogantsev.ru

Фотографии: Андрей Стёганцев, Наталья Сизова.


ВСЕ СТАТЬИ «ПСИХОЛОГИЯ»

ПРОГРАММЫ / ОБО МНЕ / ТВОРЧЕСТВО / СТАТЬИ / НОВОСТИ / ПРОЕКТЫ / ФОРУМ / ДРУЗЬЯ / ПОИСК / ГОСТЕВАЯ КНИГА / КОНТАКТЫ
Copyright © 2007-2010 Официальный Сайт Андрея Стёганцева